Дома же все к моему приходу перепились и не сумели оценить случившегося, но я им простил. Выгнал всех поскорее, улегся в постель и стал воображать мою изумрудную планету - одинокую, гордую, перенасыщенную электричеством. В ушах моих стояла канонада: каждую минуту, каждую секунду Земля посылала Сетевой залп за залпом. Вот в прицеле созвездие Лебедя... вот Южный Крест, к которому сотни тысяч лет спустя прибьют усопших философов и богословов... Ковш Большой Медведицы наполнится высокомудрыми призраками, тенями великих... Содержимое хлынет через край, прольется невидимым ливнем, что будет падать, и падать, и падать... Кто там до сих пор не слышал о нас? Кассиопея? Андромеда? Пли!.. Прямой наводкой - по пульсарам и квазарам! Получите!... Напитайтесь, черные дыры! Трепещите, белые карлики! Согнитесь под грузом нашей мудрости! Извольте ознакомиться! Сеть содрогается от перенапряжения... Нам все это уже ни к чему... Мы осточертели друг другу... Во имя жизни вечной - огонь! Огонь! Огонь!..
Придя в себя, я обнаружил, что наношу бессловесной подушке удар за ударом. Слава Богу, моему экстазу не нашлось свидетелей. Но я был просто обязан разрядиться, во мне накопилось слишком много невостребованной энергии - не той, которой созидают, а той, что, аккумулируясь в лаврах, венчающих голову творца, щедро изливается на толпы поклонников. В мире немало чудесного: судьбе угодно было зашить фанатов в многострадальную подушку - их-то я и месил, воображая далекие светила поверженными, а себя попирающим спирали галактик. Мысленно я похвалил себя за предусмотрительную честность: слово "псевдофантастика" определяло многое, автоматически перемещая мои труды в компанию им подобных опусов с грифом "так не бывает".